Неточные совпадения
На
что бы, казалось, нужна была Плюшкину такая гибель подобных изделий? во всю жизнь не
пришлось бы их употребить даже на два таких имения, какие были у него, — но ему и этого казалось мало.
Так и быть: о характерах их, видно, нужно предоставить сказать тому, у которого поживее краски и побольше их на палитре, а нам
придется разве слова два о наружности да о том,
что поповерхностней.
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв,
что герой наш, спавший во все время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но
что до автора, то он ни в каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не мало пути и дороги
придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди — это не безделица.
Досада ли на то,
что вот не удалась задуманная назавтра сходка с своим братом в неприглядном тулупе, опоясанном кушаком, где-нибудь во царевом кабаке, или уже завязалась в новом месте какая зазнобушка сердечная и
приходится оставлять вечернее стоянье у ворот и политичное держанье за белы ручки в тот час, как нахлобучиваются на город сумерки, детина в красной рубахе бренчит на балалайке перед дворовой челядью и плетет тихие речи разночинный отработавшийся народ?
Фронтон тоже никак не
пришелся посреди дома, как ни бился архитектор, потому
что хозяин приказал одну колонну сбоку выкинуть, и оттого очутилось не четыре колонны, как было назначено, а только три.
Чичиков в качестве поверенного, прежде расположивши всех (без предварительного расположения, как известно, не может быть даже взята простая справка или выправка, все же хоть по бутылке мадеры
придется влить во всякую глотку), — итак, расположивши всех, кого следует, объяснил он,
что вот какое, между прочим, обстоятельство: половина крестьян вымерла, так чтобы не было каких-нибудь потом привязок…
Да еще, пожалуй, скажет потом: „Дай-ка себя покажу!“ Да такое выдумает мудрое постановление,
что многим
придется солоно…
— Нам
придется здесь ночевать, — сказал он с досадою, — в такую метель через горы не переедешь.
Что? были ль обвалы на Крестовой? — спросил он извозчика.
Площадка, на которой мы должны были драться, изображала почти правильный треугольник. От выдавшегося угла отмерили шесть шагов и решили,
что тот, кому
придется первому встретить неприятельский огонь, станет на самом углу; спиною к пропасти; если он не будет убит, то противники поменяются местами.
— Я боюсь,
что мне с княжной
придется начинать мазурку, — я не знаю почти ни одной фигуры…
Максим Максимыч имел глубокие сведения в поваренном искусстве: он удивительно хорошо зажарил фазана, удачно полил его огуречным рассолом, и я должен признаться,
что без него
пришлось бы остаться на сухоядении.
— А, вот вы куда? Я согласен,
что это болезнь, как и все переходящее через меру, — а тут непременно
придется перейти через меру, — но ведь это, во-первых, у одного так, у другого иначе, а во-вторых, разумеется, во всем держи меру, расчет, хоть и подлый, но
что же делать? Не будь этого, ведь этак застрелиться, пожалуй,
пришлось бы. Я согласен,
что порядочный человек обязан скучать, но ведь, однако ж…
Нынче летний сезон, я и покупку летнюю сделал, потому к осени сезон и без того более теплой материи потребует, так
придется ж бросать… тем более
что все это тогда уж успеет само разрушиться, если не от усилившейся роскоши, так от внутренних неустройств.
Еще зимой один знакомый ему студент, Покорев, уезжая в Харьков, сообщил ему как-то в разговоре адрес старухи Алены Ивановны, если бы на случай
пришлось ему
что заложить.
Прибавим только,
что фактические, чисто материальные затруднения дела вообще играли в уме его самую второстепенную роль. «Стоит только сохранить над ними всю волю и весь рассудок, и они, в свое время, все будут побеждены, когда
придется познакомиться до малейшей тонкости со всеми подробностями дела…» Но дело не начиналось.
— То есть не то чтобы… видишь, в последнее время, вот как ты заболел, мне часто и много
приходилось об тебе поминать… Ну, он слушал… и как узнал,
что ты по юридическому и кончить курса не можешь, по обстоятельствам, то сказал: «Как жаль!» Я и заключил… то есть все это вместе, не одно ведь это; вчера Заметов… Видишь, Родя, я тебе что-то вчера болтал в пьяном виде, как домой-то шли… так я, брат, боюсь, чтоб ты не преувеличил, видишь…
— Во-первых, вы, пожалуйста, извините меня, Софья Семеновна, перед многоуважаемой вашей мамашей… Так ведь, кажется? Заместо матери
приходится вам Катерина-то Ивановна? — начал Петр Петрович, весьма солидно, но, впрочем, довольно ласково. Видно было,
что он имеет самые дружественные намерения.
Но почему именно теперь
пришлось ему выслушать именно такой разговор и такие мысли, когда в собственной голове его только
что зародились… такие же точно мысли?
Каморка его
приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф,
чем на квартиру.
Сказав это, он вдруг смутился и побледнел: опять одно недавнее ужасное ощущение мертвым холодом прошло по душе его; опять ему вдруг стало совершенно ясно и понятно,
что он сказал сейчас ужасную ложь,
что не только никогда теперь не
придется ему успеть наговориться, но уже ни об
чем больше, никогда и ни с кем, нельзя ему теперь говорить. Впечатление этой мучительной мысли было так сильно,
что он, на мгновение, почти совсем забылся, встал с места и, не глядя ни на кого, пошел вон из комнаты.
А и выходит тогда,
что опять, стало быть, «чистоту наблюдать»
придется.
Дунечка недоверчиво осматривалась, но ничего особенного не заметила ни в убранстве, ни в расположении комнат, хотя бы и можно было кой-что заметить, например,
что квартира Свидригайлова
приходилась как-то между двумя почти необитаемыми квартирами.
Да вот, кстати же! — вскрикнул он, чему-то внезапно обрадовавшись, — кстати вспомнил,
что ж это я!.. — повернулся он к Разумихину, — вот ведь ты об этом Николашке мне тогда уши промозолил… ну, ведь и сам знаю, сам знаю, — повернулся он к Раскольникову, —
что парень чист, да ведь
что ж делать, и Митьку вот
пришлось обеспокоить… вот в
чем дело-с, вся-то суть-с: проходя тогда по лестнице… позвольте: ведь вы в восьмом часу были-с?
Удар
пришелся в самое темя,
чему способствовал ее малый рост.
«Где это, — подумал Раскольников, идя далее, — где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает,
что если бы
пришлось ему жить где-нибудь на высоте, на скале, и на такой узенькой площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, — а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение и вечная буря, — и оставаться так, стоя на аршине пространства, всю жизнь, тысячу лет, вечность, — то лучше так жить,
чем сейчас умирать!
Конечно, если бы даже целые годы
приходилось ему ждать удобного случая, то и тогда, имея замысел, нельзя было рассчитывать наверное на более очевидный шаг к успеху этого замысла, как тот, который представлялся вдруг сейчас. Во всяком случае, трудно было бы узнать накануне и наверно, с большею точностию и с наименьшим риском, без всяких опасных расспросов и разыскиваний,
что завтра, в таком-то часу, такая-то старуха, на которую готовится покушение, будет дома одна-одинехонька.
Что почувствовал старый Тарас, когда увидел своего Остапа?
Что было тогда в его сердце? Он глядел на него из толпы и не проронил ни одного движения его. Они приблизились уже к лобному месту. Остап остановился. Ему первому
приходилось выпить эту тяжелую чашу. Он глянул на своих, поднял руку вверх и произнес громко...
Старики понимали выгоду просвещения, но только внешнюю его выгоду. Они видели,
что уж все начали выходить в люди, то есть приобретать чины, кресты и деньги не иначе, как только путем ученья;
что старым подьячим, заторелым на службе дельцам, состаревшимся в давнишних привычках, кавычках и крючках,
приходилось плохо.
Обломов боялся, чтоб и ему не
пришлось идти по мосткам на ту сторону, спрятался от Никиты, написав в ответ,
что у него сделалась маленькая опухоль в горле,
что он не решается еще выходить со двора и
что «жестокая судьба лишает его счастья еще несколько дней видеть ненаглядную Ольгу».
Останови он тогда внимание на ней, он бы сообразил,
что она идет почти одна своей дорогой, оберегаемая поверхностным надзором тетки от крайностей, но
что не тяготеют над ней, многочисленной опекой, авторитеты семи нянек, бабушек, теток с преданиями рода, фамилии, сословия, устаревших нравов, обычаев, сентенций;
что не ведут ее насильно по избитой дорожке,
что она идет по новой тропе, по которой ей
приходилось пробивать свою колею собственным умом, взглядом, чувством.
— Подойди сюда! — торжественно-таинственным голосом говорил Обломов, указывая Захару, куда стать, и указал так близко,
что почти
пришлось бы ему сесть на колени барину.
—
Чего вам? — сказал он, придерживаясь одной рукой за дверь кабинета и глядя на Обломова, в знак неблаговоления, до того стороной,
что ему
приходилось видеть барина вполглаза, а барину видна была только одна необъятная бакенбарда, из которой так и ждешь,
что вылетят две-три птицы.
Акулины уже не было в доме. Анисья — и на кухне, и на огороде, и за птицами ходит, и полы моет, и стирает; она не управится одна, и Агафья Матвеевна, волей-неволей, сама работает на кухне: она толчет, сеет и трет мало, потому
что мало выходит кофе, корицы и миндалю, а о кружевах она забыла и думать. Теперь ей чаще
приходится крошить лук, тереть хрен и тому подобные пряности. В лице у ней лежит глубокое уныние.
Вопрос,
что он будет делать в семейном быту, уж улегся, разрешился сам собою. Ему
пришлось посвятить ее даже в свою трудовую, деловую жизнь, потому
что в жизни без движения она задыхалась, как без воздуха.
— Этому старому псу, — продолжал Тарантьев, — ни о
чем и подумать не
придется: на всем готовом будешь жить.
Что тут размышлять? Переезжай, да и конец…
Спрашивать ей было не у кого. У тетки? Но она скользит по подобным вопросам так легко и ловко,
что Ольге никогда не удалось свести ее отзывов в какую-нибудь сентенцию и зарубить в памяти. Штольца нет. У Обломова? Но это какая-то Галатея, с которой ей самой
приходилось быть Пигмалионом.
— Вот жизнь-то человеческая! — поучительно произнес Илья Иванович. — Один умирает, другой родится, третий женится, а мы вот всё стареемся: не то
что год на год, день на день не
приходится! Зачем это так? То ли бы дело, если б каждый день как вчера, вчера как завтра!.. Грустно, как подумаешь…
Иногда в ней выражалось такое внутреннее утомление от ежедневной людской пустой беготни и болтовни,
что Штольцу
приходилось внезапно переходить в другую сферу, в которую он редко и неохотно пускался с женщинами. Сколько мысли, изворотливости ума тратилось единственно на то, чтоб глубокий, вопрошающий взгляд Ольги прояснялся и успокоивался, не жаждал, не искал вопросительно чего-нибудь дальше, где-нибудь мимо его!
Осип. Любит он, по рассмотрению,
что как
придется. Больше всего любит, чтобы его приняли хорошо, угощение чтоб было хорошее.
Говорят,
что я им солоно
пришелся, а я, вот ей-богу, если и взял с иного, то, право, без всякой ненависти.
Бобчинский. Да если этак и государю
придется, то скажите и государю,
что вот, мол, ваше императорское величество, в таком-то городе живет Петр Иванович Бобчинскнй.
Ну уж мне, старухе, давно бы пора сложить старые кости на покой; а то вот до
чего довелось дожить: старого барина — вашего дедушку, вечная память, князя Николая Михайловича, двух братьев, сестру Аннушку, всех схоронила, и все моложе меня были, мой батюшка, а вот теперь, видно, за грехи мои, и ее
пришлось пережить.
Насчет залогов изволили говорить, так я уже, кажется, вам докладывал,
что наши денежки там сели и скоро их получить не
придется.
Свияжский комически передал слезливую речь предводителя и заметил, обращаясь к Неведовскому,
что его превосходительству
придется избрать другую, более сложную,
чем слезы, поверку сумм.
В Левинском, давно пустынном доме теперь было так много народа,
что почти все комнаты были заняты, и почти каждый день старой княгине
приходилось, садясь зa стол, пересчитывать всех и отсаживать тринадцатого внука или внучку за особенный столик. И для Кити, старательно занимавшейся хозяйством, было не мало хлопот о приобретении кур, индюшек, уток, которых при летних аппетитах гостей и детей выходило очень много.
— По крайней мере, если
придется ехать, я буду утешаться мыслью,
что это сделает вам удовольствие… Гриша, не тереби, пожалуйста, они и так все растрепались, — сказала она, поправляя выбившуюся прядь волос, которою играл Гриша.
Он не мог уже думать о самом вопросе смерти, но невольно ему приходили мысли о том,
что теперь, сейчас,
придется ему делать: закрывать глаза, одевать, заказывать гроб.
Как будто что-то веселое случилось после отъезда доктора. Мать повеселела, вернувшись к дочери, и Кити притворилась,
что она повеселела. Ей часто, почти всегда,
приходилось теперь притворяться.
Разговор не умолкал ни на минуту, так
что старой княгине, всегда имевшей про запас, на случай неимения темы, два тяжелые орудия: классическое и реальное образование и общую воинскую повинность, не
пришлось выдвигать их, а графине Нордстон не
пришлось подразнить Левина.
Досадуя на жену зa то,
что сбывалось то,
чего он ждал, именно то,
что в минуту приезда, тогда как у него сердце захватывало от волнения при мысли о том,
что с братом, ему
приходилось заботиться о ней, вместо того чтобы бежать тотчас же к брату, Левин ввел жену в отведенный им нумер.